Эндрю Купер всегда жил по чётким правилам: успешная карьера, стабильный брак, респектабельный круг общения. Затем всё рухнуло за считанные месяцы. Развод оставил после себя пустую квартиру и счета, которые нужно было оплачивать. Увольнение с поста управляющего фондом довершило картину. Кредиторы звонили всё чаще, а сбережения таяли на глазах.
Идея пришла неожиданно, почти как озарение. Его соседи в престижном районе жили в том же мире, из которого его вытолкнули. Их дома ломились от дорогих безделушек, картин, ювелирных изделий — вещей, которые они вряд ли сразу заметят пропавшими. Первый раз был самым трудным. Дрожащими руками он взял пару старинных серебряных подсвечников с каминной полки на вечеринке у семьи Картер. Адреналин ударил в голову. Но позже, продав их через сомнительного знакомого и заплатив самый срочный долг, он почувствовал не страх, а странное, щемящее удовлетворение.
Каждая следующая «операция» становилась тщательнее. Он изучал расписание домработниц, графики отпусков, привычки хозяев. Крал не всё подряд, а выбирал предметы: часы с выставки в гостиной, брошь из незапертой шкатулки в спальне. Деньги от продажи шли на аренду, еду, поддержание видимости прежней жизни. Но что-то было важнее денег. Забирая у них эти безделушки, он как будто отбирал обратно кусочки собственной прежней жизни, украденной у него судьбой. Вид их идеальных, ни о чём не подозревающих лиц вызывал не злость, а горькое, почти пьянящее чувство превосходства. Они всё ещё плавали в своём безопасном мирке, а он, выброшенный за борт, научился дышать под водой и тихо срезал якоря их благополучия. Это было не просто выживание. Это была месть, тихая и изощрённая, единственное, что заставляло его чувствовать себя живым.
